Астрид Линдгрен — совершенно из своих книг. Она замечательная, очень веселая, очень живая и как-то очень непосредственно на все реагирующая. И я как-то ее спросила: ну откуда ты взялась такая, откуда эта фантазия и все прочее Она говорит: о, это очень пон

астрид линдгрен — совершенно из своих книг. она замечательная, очень веселая, очень живая и как-то очень непосредственно на все реагирующая. и я как-то ее спросила: ну откуда ты взялась такая, откуда эта фантазия и все прочее она говорит: о, это

Мой отец, когда ему было семнадцать лет, на ярмарке увидел девочку. Четырнадцатилетнюю девочку в синем платье с синим бантом. И влюбился. Ждал, когда ей исполнится восемнадцать, попросил ее в жены и получил ее в жены. Он ее обожал…

Они были довольно бедные фермеры, мама доила коров, делала всю работу, но они жили и радовались каждому пережитому дню, до самого конца. И это было искренне, так трогательно и прекрасно!

Я видела, как хорошие люди в хороших семьях ругаются, кому пойти поставить чайник. У нас ругань шла только в обратном смысле — каждый хотел пойти поставить чайник. Каждый хотел взять на себя. Когда твой спутник хочет взять на себя больше, то тебе хочется взять еще больше… Здесь интересный механизм, я его проследила. Чем меньше хочет взять на себя твой спутник, тем меньше тебе хочется взять. И наоборот. Тут обратная связь. И родители рвали друг у друга из рук домашние дела, неприятные поручения, трудные задачи — все это каждый хотел сделать за другого…

Еще я помню как папа утром, когда брился, пел, и мама ему говорила: «Перестань петь — нельзя сосредоточиться!» А мама работала тогда в каких-то дошкольных учреждениях и писала по утрам отчеты. А папа ей отвечал — странно, почему такие вещи запоминаются, — он говорил: «Я не буду петь, а ты когда-нибудь будешь думать: как жалко, что он больше не поет, как хорошо бы, чтобы он запел». Вот это я помню, вот эту фразу я помню: «Как хорошо бы, если бы он запел».

Счастливым и веселым оказался их брак — единство душ и стремлений, и вот такого брака я не встречала ни у кого — чтобы он был не только глубокий и серьезный, но радостный и веселый в каждую данную минуту…

И каждое утро начиналось с молитвы отца – он благословлял Бога за то, что ему послали эту чудо-жену, эту чудо-любовь, это чудо-чувство. И вот мы в тени этой великой любви, обожания, выросли…

Потом я спросила:
— А мама
— Мама умерла десять лет назад.
Я говорю:
— Господи, а отец
— Отец жив.
— Как же он пережил, ужасно, наверное, смерть матери
— Что ты! Он благословляет каждый день Бога, что боль разлуки выпала ему, а не ей…

Из книги «Подстрочник: Жизнь Лилианны Лунгиной, рассказанная ею в фильме Олега Дормана»
На фото Астрид Линдгрен (третья слева) с семьей

Ваш комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.